Проекты
Четвёртый НПЗ: сделка страны с собственным будущим на полвека
Алихан Абильдинов, эксперт в области химических технологий органических веществ
О мировом развороте к модели crude-oil-to-chemicals (COTC), продуктовой корзине без дублирования уже построенного, и о том, почему выбор площадки для нового завода в Казахстане – это, в первую очередь, выбор источника воды и энергии, а не расстояния до месторождения нефти.
Строительство четвёртого нефтеперерабатывающего завода мощностью 10 млн тонн в год пока закреплено лишь на уровне стратегических документов – инвестиционное решение ещё не принято. Концепция развития нефтеперерабатывающей отрасли на 2025-2040 годы закрепила целевые параметры: глубина переработки не ниже 95%, выход светлых не менее 88%, качество топлив не ниже К5, доля нефтехимической продукции до 50-80%, ввод в эксплуатацию–декабрь 2034 года. В феврале 2026 года глава государства на расширенном заседании правительства поручил принять решение по новому НПЗ, напомнив о структурной диспропорции: страна добывает около 100 млн тонн нефти в год, а перерабатывает лишь 18 млн. Цифры названы, и теперь начинается самое интересное – за ними стоят три вопроса, ответы на которые определят судьбу проекта на полвека вперёд. Каким по типу будет этот завод? Что именно он будет производить? И где он будет расположен?
Обсуждение каждого из этих вопросов сегодня идёт по отдельности: технологи спорят о конфигурации, маркетологи – о корзине, регионы–о площадке. Между тем это одна задача, а не три. Тип завода определяет продуктовую корзину, корзина–целевые рынки, а рынки вместе с водой и энергией – географию. Попробуем пройти эту цепочку целиком, от мировых трендов до конкретной точки на карте.
МИР ПЕРЕСОБИРАЕТ НЕФТЕПЕРЕРАБОТКУ
Пятнадцать лет назад вопрос «зачем НПЗ с нефтехимией» звучал бы странно: завод строили для бензина и дизеля, а пропилен с каталитического крекинга считали приятным бонусом. Сегодня логика перевернулась. Электрификация транспорта и рост топливной эффективности ведут мировой спрос на моторные топлива к плато, тогда как спрос на нефтехимическую продукцию продолжает расти на всём горизонте прогнозов–именно нефтехимия, по оценкам Международного энергетического агентства, становится главным драйвером прироста потребления нефти до 2050 года. Маржа отреагировала первой: нефтехимическая корзина устойчиво премиальна к топливной, и каждый новый крупный проект в Азии и на Ближнем Востоке проектируется с прицелом на химию.
Чтобы разговор о «типе завода» был предметным, полезно разложить мировой парк НПЗ на четыре поколения – по одному простому критерию: какая доля перерабатываемой нефти покидает завод в виде химической продукции, а не топлива.
Тип A – топливный завод простой конфигурации: атмосферная перегонка, риформинг, гидроочистки. Химии здесь практически нет.
Тип B – топливный завод с глубокой конверсией: каталитический крекинг, гидрокрекинг, коксование. Все три действующих казахстанских НПЗ после модернизации 2009-2018 годов – классические представители этого типа: современные, но топливные по своей природе – глубина переработки на них держится на уровне 85-87% против 94-96% у мировых лидеров, а доля нефтехимии в товарной корзине измеряется единицами процентов, АНПЗ работает преимущественно в топливном режиме, при этом относится к типу С.
Тип C – интегрированный комплекс, где к топливной схеме добавлены пиролиз, ароматический комплекс и полимеризация: в химию уходит от 15% до 45% сырья. Наконец, тип D – crude-to-chemicals, COTC: завод, для которого химия–не приложение к топливу, а цель всей схемы, топлива же становятся побочным потоком.
Тип D – уже не единичные пилотные проекты, а сложившаяся практика отрасли. Китайский Hengli в Чансине (20 млн т в год, пуск 2019 года) направляет в химию порядка 42% нефти; Zhejiang Petrochemical на острове Чжоушань – крупнейший в мире единый комплекс на 40 млн т – около 45-50%. В Южной Корее S-Oil совместно с Saudi Aramco достраивает в Ульсане проект Shaheen на технологии прямого крекинга нефти TC2C, где конверсия сырья в химию на уровне комплекса достигает 70%. Reliance объявила о переводе гигантского Джамнагара на стратегию oil-to-chemicals.
Иными словами, наиболее конкурентоспособные заводы мира, построенные за последнее десятилетие – это заводы типов C и D. Капитал голосует так же: по оценкам S&P Global, около 64% мировых инвестиций в проекты crude-to-chemicals делают азиатские игроки, а объём мирового нефтехимического рынка к 2033 году оценивается более чем в $1,1 трлн.
ДВА ЗАВОДА-РОВЕСНИКА: УРОКИ STAR И ZHONGKE
Для Казахстана особенно поучительны два действующих завода той же мощности – 10 млн тонн в год – запущенные почти одновременно и выбравшие разные модели.
Турецкий SOCAR STAR в Алиаге (пуск 2018 года, около $6,3 млрд капитальных вложений) – на первый взгляд, топливный завод: 4,8 млн т дизеля класса Евро-V и 1,6 млн т авиакеросина в год. Но у него есть две особенности, которые делают его хорошим примером. Во-первых, STAR вовсе не производит товарного автобензина – и прекрасно себя чувствует, потому что стоит на дефицитном по дизелю рынке. Во-вторых, около четверти его сырья покидает завод в виде нефтехимических потоков: 1,6 млн т нафты, 0,4 млн т ксилолов и 0,3 млн т СУГ уходят «за забор» на соседний нефтехимический комплекс Petkim. Интеграция без владения: завод и химия принадлежат одной группе, но живут в разных контурах.
Китайский Sinopec Zhongke в Чжаньцзяне (пуск 2020 года, $5,6 млрд за первую очередь) пошёл дальше: пиролиз на 0,8 млн т этилена, производства полипропилена и полиэтилена высокой плотности размещены внутри контура завода, а тяжёлые остатки конвертируются связкой гидроочистки остатка и каталитического крекинга RFCC. Это уже полноценный тип C – топливо для растущего рынка юга КНР плюс первый полимерный передел на площадке.
Урок обоих проектов для четвёртого НПЗ прост. Стартовать можно с топливной конфигурации – так делали и STAR, и Zhongke, и это снижает риски первого этапа. Но проектировать завод нужно сразу под химию: под будущий пиролиз резервируются площадка, водород, энергетика, парки, под ароматический комплекс – схема риформинга. Попытка «сначала построить топливный завод, а потом посмотреть» оборачивается при последующей перестройке потерей миллиардов – эту ошибку мир уже проходил, и повторять её на новой площадке нет никакой необходимости.
«Стартовать можно с топлива, но проектировать завод нужно химическим: резерв под пиролиз, ароматику и полимеризацию закладывается в генплан на нулевой стадии – потом будет поздно и дорого»
СЫРЬЁ, О КОТОРОМ МЕЧТАЮТ ТЕХНОЛОГИ
Вопрос конфигурации нельзя обсуждать в отрыве от сырья, и здесь у Казахстана положение исключительное. Лабораторная программа испытаний нефтей Тенгиза и Кашагана (два полных цикла разгонки по ASTM D2892/D5236), подтвердила то, что рынок знал по паспортам качества: это сверхлёгкое, малосернистое, парафинистое сырьё. Плотность 47,2 и 44,9 °API, сера 0,50 и 0,68% масс., следовые металлы, минимальный остаток.
Ключевая цифра – потенциал светлых: 78,5% на Тенгизе и 75,0% на Кашагане против примерно 49% у типичной западносибирской экспортной смеси. Ресурс нафты – 41-46% на нефть, то есть при загрузке 6-8 млн т лёгких нефтей завод располагает 2-3 млн т в год собственного пиролизного сырья. Причём сырья премиального: лёгкая нафта С5-65 °C содержит до 98,6% парафинов–выход этилена из неё выше типовых 30%, закладываемых в балансы паровых крекингов. Тяжёлая нафта 150-200 °C с ароматикой около 20%–готовое сырьё риформинга с извлечением бензола и параксилола.
Разумеется, у сырья есть и своя специфика, которую схема обязана учесть: меркаптановая сера бензиновых и керосиновых фракций требует щелочной очистки, сернистые средние дистилляты – глубокой гидроочистки, а дизель Кашагана – депарафинизации для зимних сортов. Но в целом вывод однозначен: перерабатывать такую нефть по простой топливной схеме – расточительность. Она словно создана для нефтехимии, и грамотно спроектированный завод типа C способен честно выйти на те самые 50-80% химии в продукции, которые записаны в Концепции. При этом, исходя из прогнозов по страновому балансу топлива, частичный выпуск авиакеросина и дизельного топлива необходим.
ПОЛИЭТИЛЕН И ПОЛИПРОПИЛЕН В СТРАНЕ УЖЕ ЕСТЬ. ЧТО ДАЛЬШЕ?
Здесь мы подходим к вопросу, который в дискуссии о четвёртом НПЗ почти не звучит, хотя должен быть задан первым: какую именно химию производить? Ответ «полимеры» уже недостаточен, потому что база крупнотоннажных полиолефинов в Казахстане создана или создаётся без всякого участия нового завода. Полипропиленовый завод KPI Inc. в Атырау на 500 тыс. т в год работает и отгружает продукцию в Европу, РФ, Турцию и Китай. Проект «Силлено» с участием Sinopec и СИБУРа добавит с 2029 года 1,25 млн т полиэтилена. Принято инвестиционное решение по бутадиену и его производным в Атырауской области. Газохимический кластер на западе страны состоялся.
Строить на новом заводе ещё один полипропилен означало бы конкурировать с собственной страной на падающем рынке: только в 2025 году Китай ввёл более 6 млн т новых мощностей ПП и, по оценкам Argus, к концу десятилетия станет его нетто-экспортёром. Логика четвёртого НПЗ должна быть иной – не дублировать первую волну, а строить вторую: переделы, которых в стране и в регионе нет, под сырьё, которое даёт именно нефть, а не газ.
Два пункта из этой корзины заслуживают отдельного комментария. ПВХ–потому что это редкий случай готовой межотраслевой синергии: этилен нового завода плюс хлор действующей хлор-щелочной площадки в Павлодаре закрывают цепочку, на которую весь строительный рынок Центральной Азии сегодня работает импортом. И ЛАБ–линейный алкилбензол, основа синтетических моющих средств: масштабных производств нет ни в Казахстане, ни у соседей, рынок целиком импортный, а сырьё – н-парафины керосиновой фракции и бензол собственного риформинга – образуется на заводе само собой. Малотоннажный, но высокомаржинальный продукт, идеально дополняющий крупнотоннажную корзину.
В сумме это даёт стране второй этилен-ароматический узел, который может развиваться в рамках новой свободной экономической зоны или как отдельный нефтехимический кластер в новом регионе.